Забытые имена

Северный морской путь — это тот стержень, на котором держится завоз в районы Крайнего Севера. Первым его преодолел за одну навигацию в 1932 г. ледокол "Сибиряков", названный в 1914 г. в честь якобы умершего купца и золотопромышленника, богатого мецената А.М. Сибирякова — полярного исследователя, почетного профессора Томского университета.

ВЗОЙДЕТ ЛИ ВНОВЬ ЗВЕЗДА СИБИРЯКОВА?

(К 150-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А.М. СИБИРЯКОВА)


С.Н. ГОЛУБЧИКОВ,
кандидат географических наук

Поздней осенью 1933 г. на лазурном побережье Ривьеры, на русском кладбище возле Ниццы хоронили одинокого старика. Присутствовавший на похоронах корреспондент газеты "Свенска Дагбладет" писал в номере от 8 ноября 1933 г.: "Это были странные похороны. Когда пришедшие подошли к небольшой белой часовне на русском кладбище, расположенном на красивом пригорке за Ниццой, они посмотрели друг на друга — никого, кроме них четверых: шведский консул в Ницце Барггрен, директор бюро путешествий "Нордиск Вояж" Перссон, хозяйка гостиницы, где жил умерший, и ваш покорный слуга, корреспондент газеты "Свенска Дагбладет". Три шведа и одна француженка стояли под ослепительным солнцем и ждали. Но в конце концов они поняли, что ни один из 50 000 соотечественников усопшего на Ривьере не пожелал обеспокоить себя появлением на похоронах. Шестеро пожилых мужчин в серых блузах подняли некрашеный гроб и понесли вверх по склону. Пожилой русский священник расстелил над гробом потрепанное покрывало с желто-голубой вышивкой, консул Барггрен положил в изголовье венок с желто-голубой лентой. Священник, улыбаясь, поблагодарил четверых пришедших на похороны. Хозяйка гостиницы со слезами на глазах спросила, что же пожилой русский господин сделал плохого, раз соотечественники его забыли. Консул Барггрен ответил, что он ничего плохого не сделал. Но с годами он стал одиноким и бедным, а был одним из самых богатых людей в своей стране..."

Так скромно завершил свой жизненный путь почетный гражданин России, член научного и литературного общества г. Гетеборга, почетный член Шведского общества антропологии и географии Александр Михайлович Сибиряков, скончавшийся 2 ноября 1933 г. в больнице Пастера (г. Ницца). Судя по свидетельству о смерти, умер он в бедности и одиночестве, поскольку документ о его кончине оформляли не родственники, а шофер Луи Эрстье (статья Л. Щетко "Радетель Сибири", "Уральский следопыт" № 2/1992).

А в это время имя Сибирякова на его Родине было очень популярным — в 1932 г. названный в честь якобы уже умершего мецената ледокольный пароход впервые прошел весь Севморпуть за одну навигацию. Подвиг сибиряковцев был высоко оценен — ледокол был награжден орденом Трудового Красного Знамени, награды получили руководители экспедиции: капитан В.И. Воронин, научный руководитель В.Ю. Визе, участники всемирно известного похода. Александр Михайлович, живший в это время во Франции, не мог не знать об этом событии. Мечтой его жизни было исследование Севморпути с тем, чтобы сделать из него такую магистраль, на которой держалось бы снабжение Арктики и Сибири, осуществлялось поступление северного товара на мировой рынок. По-видимому, знал А.М. Сибиряков и другое — то, что на Родине его забыли и уже давно, еще до революции, похоронили. Дата и место его смерти (1893 г., Иркутск) были обозначены во всех энциклопедических словарях и позже перекочевали в Большую Советскую Энциклопедию (см. т. 23, М., 1976). Можно представить, какие горькие чувства в это время одолевали одинокого старика, жившего на пенсию в 3000 крон, назначенную в 1921 г. шведским риксдагом. Небольшая пенсия была спасением для А.М. Сибирякова, она продлила ему жизнь. Председатель Шведского географического общества профессор X. Хессельман с трудом нашел в Ницце обнищавшего старика, бывшего самым крупным меценатом России в области арктических исследований, бескорыстно субсидировавшего несколько шведских полярных экспедиций. По его свидетельству, Сибиряков жил в глубокой бедности. "Во время нашего визита, — вспоминал Хессельман, — мы сидели с женой на простых стульях, а сам он сидел на кровати. Ел он в той же комнате — немного сыра и хлеба и глоток вина. Одежда его была сильно потерта. Но он был человек большой культуры, чтобы производить впечатление опустившегося человека... После того, как начала выплачиваться пенсия, положение Сибирякова улучшилось... Так как я просил его всегда сообщать мне свой адрес, я понял, что он в значительной мере использовал свои деньги на путешествия. Он побывал и на немецком курорте Висбаден, и в некоторых местах в Италии, что, несомненно, оказало весьма благоприятное воздействие на его здоровье". И на закате своей бурной жизни Александр Михайлович не изменил своей страсти — любви к странствиям. На путешествия он тратил все свои скромные средства.

Щедрым благотворителем был и его младший брат Иннокентий (1860—1901 гг.), московский книгоиздатель и незаурядная яркая личность. Он пожертвовал 40 тыс. рублей на открытие анатомического института в Санкт-Петербурге, спонсировал издание многотомных трудов по истории Сибири. Он пожертвовал почти все свои сбережения для выдачи пособий рабочим на золотых приисках (420 тыс. руб.) и ушел в монастырь. Умер Иннокентий Сибиряков в возрасте 41 года монахом Андреевского монастыря в Афоне.

Загадка мнимой смерти

Как же получилось, что похоронили А.М. Сибирякова за 40 лет до реальной кончины? Здесь нам придется сделать небольшое отступление и вернуться к годам юности Александра Михайловича.

Именитый купеческий род Сибиряковых вел происхождение от тех первопроходцев, кто начинал освоение необъятных сибирских пространств. Купеческая династия Сибиряковых держала в руках весь Иркутск, а через него и всю Восточную Сибирь. Они занимали высшие должности в городе. В начале XIX в. семья построила в городе самый большой и красивый дом, местные жители назвали его "белым домом" в противовес темным деревянным постройкам (позднее в этом доме разместилась резиденция генерал-губернатора). 29 сентября 1849 г. (по старому стилю) в семье Михаила и Варвары (в девичестве Трапезниковой) родился сын, которого назвали в честь деда Александром. Мальчик успешно закончил Иркутскую гимназию, и родители отправили его учиться дальше в Цюрихский политехникум. По его окончании Александр продолжил учебу в Германии, Франции, Швеции и других европейских странах. В Швеции в 25 лет он познакомился с известным геологом и полярником Нильсом Норденшельдом и увлекся его планами по изучению Севморпути. В дальнейшем всю свою жизнь Сибиряков связал с поиском наиболее удобных путей к освоению Сибири и Дальнего Востока. Он понимал, что без Севморпути сибирские крестьяне не смогут выйти со своим дешевым зерном на внешний рынок и получать необходимые изделия из металла (три существовавших в то время в Сибири "железоделательных" завода не могли удовлетворить и десятой доли потребностей). Из книг Н. Норденшельда известно, что юный Сибиряков помогал ему информацией о Сибири, которую он собирал, изучая историю плаваний в Арктике за многие годы. В 1875 г., благодаря поддержке молодого мецената, Норденшельд на шхуне "Превен" совершает плавание из Норвегии на Енисей. Тем самым шведский полярник доказал, что к началу августа на пароходе можно достичь устья великой сибирской реки и в тот же год вернуться обратно в Европу с сибирскими товарами. На спонсорские цели Сибиряков пожертвовал часть средств, которые они с братом получили от отца, ставшего крупным золотопромышленником и совладельцем Прибрежно-Витимской золотопромышленной компании, одной из крупнейших в Сибири.

По рассказам иркутян, местные купцы недолюбливали "ученого" коллегу, поскольку он не участвовал в купеческих развлечениях. И чтобы досадить ему, в издававшемся в Иркутске справочнике написали, что он умер. Он действительно умер для иркутского бомонда, но не для России, которой он служил всю свою жизнь. Даже после того, как оказался за границей перед первой мировой войной. Но и до этого были наполненные славными делами десятилетия.

"Блаженны милостивые..."

Поиски какой-либо информации об А.М. Сибирякове, опубликованной при его жизни, оказались нелегкими. Архив Сибирякова погиб, прямых наследников не осталось. В Государственной исторической библиотеке нашлась лишь одна прижизненная публикация об А.М. Сибирякове. Иллюстрированный журнал "Нива" в № 51 за 1878 г. опубликовал небольшую заметку об экспедиции Н.Э. Норденшельда и ее спонсоре «А.М. Сибиряков и его пароход "Лена"». Здесь же помещены единственный известный нам портрет А.М. Сибирякова и рисунок с фотографии парохода "Лена". В статье рассказывается о плане А.М. Сибирякова исследовать Севморпуть с целью оживления сибирской торговли. Для этого он финансирует в 1878 г. экспедицию Н.А.Э. Норденшельда, который прошел на пароходе "Вега" Северным морским путем с зимовкой в Колючинской губе. Сибиряков построил в Швеции пароход "Лена", сопровождавший "Вегу" до реки Лена, по которой позже курсировал. Успеху экспедиции Норденшельда способствовало также и то, что ее сопровождали до устья Енисея еще два зафрахтованных Сибиряковым парохода, которые, приняв груз дешевого сибирского хлеба, вернулись в Европу. В честь спонсора экспедиции Н. Норденшельд в 1878 г. переименовал известный ранее остров Кузькина в остров Сибирякова (Географическая энциклопедия в 5 томах. М., 1966).

Александр Михайлович поддерживал и отечественные экспедиции. В 1879—1880 гг. он дал средства на экспедицию А. В. Григорьева для исследований в Северном Ледовитом океане. Позже он обратился в Императорское Русское Географическое общество с предложением исследовать водные сообщения в Сибири и пожертвовал на эти цели 7 тыс. руб. Средства пошли на исследования Ангары и водораздельных пространств Оби и Енисея в 1878 г. Увлеченный планами по освоению Севморпути, Сибиряков передает также 5 тыс. руб. "Обществу для содействия промышленности и торговле" на изучение низовьев Оби и Енисея, а Академии наук — 10 тыс. руб. на премии за лучшие работы по Сибири.

В конце 1880-х гг. Сибиряков тратит почти треть всей имеющейся у него наличности (170 тыс. руб.) на создание первого в Сибири Томского университета, который был открыт в 1888 г. Он приобретает для этого учебного заведения уникальное книжное собрание в 4674 тома из личной библиотеки В.А. Жуковского. В 1904 г. вслед за Д.И. Менделеевым он избирается почетным профессором Томского университета (в 1909 г. такой чести были удостоены также известный географ П.П. Семенов-Тян-шанский и академик И.П. Павлов). Не менее добродетельным был и брат Иннокентий, окончивший исторический факультет Санкт-Петербургского университета. На его средства вышли "Сибирская библиография" и "Русская историческая библиография" Межова, труд историка В.И. Семеновского "Рабочие на сибирских золотых приисках", была создана публичная библиотека в Ачинске и снаряжена экспедиция в Якутию. Перед уходом в монастырь, к концу жизни, он оставил все свои сбережения на выплату пособий приисковым рабочим.

В братьях Александре и Иннокентии Сибиряковых мне видится та неуемная щедрость и скромность души, ее русскость, о которой можно сказать словами классика: "Истинная добродетель никогда не оглядывается назад на тень свою — на славу" (И. Гёте).

Предсказание Сибирякова

А.М. Сибиряков совершил немало самостоятельных арктических и таежных экспедиций. В 1880 г. он сделал не совсем удачную попытку пройти на пароходах "Оскар Диксон" и "Нордланд" из Скандинавии через Карское море в устье Енисея. В конце октября суда вмерзли в лед у берегов Ямала. Команде пришлось оставить "Нордланд" и на более сильном ледоколе "Оскар Диксон" пробиваться к цели своего путешествия. Но уже в 1,5 км от берега, у кромки ледяного припая, путешественники увидели ненцев, которые и доставили А.М. Сибирякова к Обдорску (ныне — Салехард). В то время как Санкт-Петербург чествовал Н. Норденшельда, совершившего плавание по Севморпути и обогнувшего Евразию, того, кто должен был вместе со знаменитым полярником разделить триумф встречи, рядом не было. Спонсор экспедиции Норденшельда шел на оленьих упряжках к Обдорску и даже не знал, что шведский профессор находится в столице России. Завершил свое первое полярное путешествие Сибиряков в Тобольске 12 января 1881 г.

В общении с местными жителями Сибиряков проявлял удивительную скромность, у него полностью отсутствовало чванство, свойственное купцам-миллионерам. Вот как он об этом пишет сам: "Усть-ламские ямщики тащили меня кверху тихо и даже довольно лениво, в разговоре их между собой я заметил, что они меня принимали сначала за какое-то начальство, к которому, по-видимому, относились вообще довольно чутко, но потом вскоре убедились, что я с таковым не имею ничего общего".

В 1884 г. он отправляется в новое путешествие на пароходе "Норденшельд" из Архангельска до устья Печоры, затем на речном пароходе поднимается вверх по реке, переезжает на оленях Полярный Урал. Далее он спускается вниз по реке Ляпин к Оби и к Тобольску. Так им был открыт для перевозки сибирских товаров кратчайший путь с Оби на Печору, который позже был хорошо освоен и получил название "Сибиряковский тракт". На 180-километровом тракте на средства Сибирякова поставлено пять ямщицких станций, по нему до революции ежегодно перевозили сотни тысяч пудов различных грузов. С постройкой железной дороги Печора-Лабытнанги "Сибиряковский тракт" был заброшен, сохранились лишь остатки — просеки 6-метровой ширины с участками, мощенными деревянной лежневкой.

Тысячи верст неутомимый Сибиряков прошел по Северному Уралу, но венцом его странствий стали Колыма и Якутия. В 1901 г. он издает в Томске книгу "О пути из Якутска к Охотскому морю", а в 1903 г. в газете "Сибирская жизнь" публикует статью "О пути с р. Колыма к Охотскому морю и к Якутску". В ней он приводит факты о дороговизне продуктов в колымском крае, куда доставка пуда груза обходится в 10 руб. и где пуд муки продается по 40 руб. Он предлагает устроить путь на Колыму не из Якутска, а с Охотского моря, что подняло бы благосостояние жителей порта Ола. В 30-е гг. мысль исследователя воплотилась в основании Магадана.

Итогом странствий североведа стала книга "О путях сообщения Сибири и морских сношениях ее с другими странами" (СПб., 1907). Написана она ярким, образным языком, свидетельствующим о литературном даровании автора. Монография изобилует меткими этнографическими наблюдениями, бытовыми зарисовками, предметными географическими описаниями. Многие мысли автора созвучны нашему времени. Сибиряков совершенно верно указывает на необходимость развития сибирской инфраструктуры, без которой не может быть дальнейшего развития богатейшего края. Отсутствие волоков и каналов в меридиональном направлении затрудняет внешние сношения России с Китаем. Он предлагает проложить водные каналы между Тазом и Туруханском, чтобы установить постоянный путь из Тобольска на Печору. "... И хотя есть Транссиб, — пишет Сибиряков, — но я по-прежнему остаюсь при убеждении, что лучшим соединением рек Оби и Енисея будет канал между Тазом и Туруханском" (стр. 147). Он предлагает проложить железную дорогу на Северном Урале между реками Сосьвой и Илычом (статья "О волоке между Сосьвой и Илычом"), а также канал по р. Мылва, соединяющий Печору с Вычегдой.

Сибиряков выступает и как геостратегический мыслитель, пекущийся об интересах России. Причину поражения в российско-японской войне он видит прежде всего в том, "что царское правительство считало Сибирь сырьевой колонией, а колониальные войны, как это доказывает история, были для метрополий крайне обременительны и в высшей степени разорительны. Поэтому нам следовало бы снова ввести в Сибири особое устройство управления краем наподобие тех главных управлений Сибири (имеются в виду принципы автономного самоуправления, введенные при сибирском генерал-губернаторе М.М. Сперанском в 1822 г. — С.Г. ), но улучшив их расширением прав и введением в них местного представительства на выборных началах, то есть создав в некотором роде общесибирскую Думу". Мысль и сегодня звучит вполне современно особенно после того, как указом Президента России от 22 сентября 1998 г. был упразднен Госкомсевер РФ.

На примере Аляски автор показывает, что "части Сибири, попавшие к соседям, осваиваются ими лучше, чем нами". Он призывает правительство не считать стремление сибиряков к самобытному развитию проявлением сепаратизма. "В Сибири же все попытки возрождения, предпринимаемые со стороны местных жителей, рассматриваются обыкновенно начальством за проявления какого-то сепаратизма, да и давно ли еще было время, когда мы на всю Сибирь смотрели как на какую-то громадную тюрьму, куда можно только ссылать преступников, распределяя их по местам отдаленным и не столь отдаленным!" — эмоционально замечает патриот Сибири.

Интересно предложение Сибирякова и о железной дороге между Камчаткой и Европой ("я указывал на наиболее удобное направление ее вдоль восточного склона Станового хребта, к Хабаровску"), об организации пути между Якутском и Охотском. О последнем пути, который он сам неоднократно прошел, он пишет: "Если бы проведена была железная дорога, хотя бы узкоколейная, от Май до Аяна, то значение порта (Аяна — С.Г. ) еще больше увеличилось бы, и тогда из Якутской области открылся бы сбыт ее произведений и богатств на Амур, в Камчатку и Китай (особенно нетронутого леса близ Нелькана, по Челасину, Альдоме)" (стр. 69). Аянский путь позволил бы, по мнению Сибирякова, открыть дорогу к богатствам Май с ее серебряно- и оловорудными месторождениями, запасами слюды около Юдомы и нефти возле Нелькана. Сибиряков пишет: "Жаль, что такие пути, как Аянский, который открывает Якутской области через Охотское море сношения с Китаем, Японией, не говоря уже об устье Амура, остаются в столь долгом пренебрежении и на место хороших грунтовых дорог или железных, каких бы они вполне заслуживали, там все еще приходится довольствоваться какими-нибудь верховыми или оленьими тропами, по которым производились взаимные сношения у инородцев и прежде за сотни лет до нас" (стр. 59). Строительство БАМа задало иное направление развитию экономики Восточной Сибири и Дальнего Востока. Но кто знает, быть может, время реализации идей А.М. Сибирякова еще не пришло?

"Его имя — достояние потомков"

При знакомстве с материалами о жизни Сибирякова меня не покидало странное чувство, будто я прикоснулся к некой тайне, спрятанной в фактах исчезновения одного имени (личности) в истории изучения Арктики, а другого имени (парохода) — в пучинах океана.

В 1914 г. Россия покупает построенный в 1908 г. в Глазго ледокольный пароход "Беллавенчур", что в переводе с английского означает "Хорошего предприятия (удачи)". В тот же год судно переименовывают в честь якобы умершего известного мецената, приписывают Архангельску и направляют на тюленьи промыслы в Белое море. В 1932 г. "Сибиряков" совершает героическое плавание по Севморпути за одну навигацию, о чем всю жизнь мечтал живший в то время в Ницце А.М. Сибиряков. Чтобы завершить поход до начала зимы, сибиряковцам пришлось сжечь в топке парохода остатки угля, деревянные части корабля и поднять самодельные паруса.

Так мечты А.М. Сибирякова о прохождении Севморпути за одну навигацию воплотились в другом "Сибирякове" — символе советской эпохи освоения Арктики. Родина забыла об А.М. Сибирякове, почетном профессоре Томского университета, но награждает ледокол "Сибиряков" орденом Трудового Красного Знамени. В августе 1942 г. "Сибиряков", символически вооруженный небольшими орудиями, принимает неравный бой в Карском море с фашистским тяжелым крейсером "Адмирал Шеер" и погибает, отказавшись сдаться. Спаслись лишь взятые в плен 17 членов команды. Героическая гибель известного парохода, о которой написаны целые книги, и безвестная кончина человека, давшего ему свое имя, как бы слились воедино.

Мистикой овеян и другой факт из жизни ледокола "Сибиряков". В ночь с 26 на 27 августа 1932 г. корабль вошел в бухту Тикси и встретился с шедшим ему навстречу сибиряковским пароходом "Лена", которому было уже более полувека. По свидетельству очевидца, участника плавания "Сибирякова", пожелавшего остаться неизвестным (В. Балязин "Имя на карте", альманах "Встречи с историей", М., 1987) начальник экспедиции О.Ю. Шмидт воскликнул: "Крепкое судно сделали для Сибирякова в Мотале!" На что научный руководитель экспедиции проф. В.Ю. Визе ответил: "Меня не оставляет странное полумистическое ощущение, что в этом плавании за нами тенью следуют Норденшельд и Сибиряков! Наше плавание проходит в 100-летнюю годовщину со дня рождения Н. Норденшельда и встречает теперь "Лену" в точке, где 54 года назад она рассталась с "Вегой" Норденшельда» (в бухте Диксон в 1878 г. "Лена" оставила пароход Норденшельда, который отправился дальше на восток по Севморпути — С.Г. ). Да, тень здравствующего в этот момент А.М. Сибирякова сопровождала экспедицию. В.Ю. Визе, как мы видим, чувствовал это, но не мог выразить свои чувства. Ведь для сибиряковцев А.М. Сибиряков давно уже умер, и о его послереволюционной судьбе они ничего не знали. Интересен и другой факт — ровно через 10 лет, в августе 1942 г., в тех местах, где "Сибиряков" встретил "Лену", он встретит и немецкий крейсер "Адмирал Шеер" и свою гибель.

Статья в журнале "Нива" завершается словами, которые и сегодня звучат актуально. Ими и хотелось бы завершить публикацию — небольшую дань светлой памяти русского патриота. "В наше время почти исключительного стремления к удовлетворению узких, эгоистических интересов, редки отрадные примеры бескорыстного служения общему делу. Грандиозная цель соединения богатой Сибири с остальным миром отныне, можно сказать, осуществлена. Г-н Сибиряков, оказавший свое щедрое и энергичное содействие успеху великого дела, имеет все права на признательность своих соотечественников. Его имя — достояние потомков".

(«Энергия», 1999, N 7)

  
    

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Благотворительный Фонд им. Иннокентия Сибирякова
тел.:(812) 596-63-98, (812) 746-67-65, факс:(812) 786-77-82
E-mail :fondsibirykov@yandex.ru, web: http: //sibiriakov.soborspb.ru
р/с 40703810345000001734 в ОАО "Банк Санкт-Петербург",г.Санкт-Петербург
к/с 30101810900000000790, БИК 044030790
ИНН 7805284809/КПП 780501001
При перечислении средств просим указывать их целевое назначение