Идеже хощет Бог. Жизнь и чудеса старца Порфирия.

 

Анаргирос Калиацос

Отец Порфирий применяет "местную анестезию"

Когда отец Порфирий был еще молодым и служил в храме Святого Герасима при Афинской Поликлинике, у моей старшей сестры, Екатерины, случилась неприятность: на лице появился фурункул. Он ее очень беспокоил не только потому, что был болезненным, но и своей неэстетичностью, потому что образовался на самом видном месте. Увеличиваясь и кровоточа, он вызывал у сестры невыносимые страдания, не только физические, но и душевные, так как время шло, а болезнь не проходила, наводя ее на самые грустные размышления.

По этой причине она посетила множество врачей-дерматологов и врачей других специальностей, но результат был нулевым. Каждый из врачей либо соглашался, либо не соглашался с диагнозом других и ограничивался заменой одних лекарств и мазей на другие, настаивая при этом на повторном обследовании.

После таких мучительных процедур сестра наконец попросила меня, чтобы я отвел ее к отцу Порфирию. Ее настойчивость и беспокойство заставили меня исполнить ее просьбу, которая к тому же стала и моей просьбой.

На следующий же день мы отправились к нашему Батюшке. У него был такой вид, словно он нас ожидал:

- А, это ты, Екатерина? Какая же ты чувствительная, словно сам отец Иоанн! Ничего ты ему не оставила, да благословит тебя Господь! Что ты так расстраиваешься и беспокоишься? Имея в своем доме святого, своего отца, вы еще и боитесь. Тогда что же говорить о других? Теперь иди сюда, я прочту над тобой молитву, и все будет хорошо.

Он пошел с ней в исповедальню, перекрестил ее Крестом, в котором находилось Честное Древо, и сказал:

- Пойдем-ка с тобой в поликлинику, чтобы и врачи тебя посмотрели.

- Нет, Батюшка, больше не хочу к врачам. Я от них устала. Я пришла к вам, чтобы вы меня перекрестили, а вовсе не для того, чтобы опять связываться с врачами.

- Да, Екатерина, но это новообразование следует удалить, иначе оно переродится в злокачественную опухоль, в данном случае - рак кожи.

- Но, Батюшка, раз вы его перекрестили, оно пройдет.

- Если бы это было в Божием плане, если бы его исцелила Божия благодать, тогда бы не благословил меня Господь вести тебя к врачу. Кроме того, вера наша совсем не против науки. Как наука не воюет с религией, так и наоборот. Наука и религия сосуществуют, дополняя одна другую.

Наука без веры осуждена на неудачу. Ученый, который не верит в Бога, может только зло причинить. Особенно тесно связана с нашей верой медицина. Вы не замечали, что некоторые врачи, выписывая рецепт, ставят две вертикальные и две горизонтальные линии? Знаете, что это означает?

Екатерина молчала.

- Ты, Анаргире, можешь нам это объяснить? - спросил он, обращаясь ко мне.

- Да, Батюшка.

- Что же?

- "Cum Deo"!

- То есть?

- "С Богом"!

- Да тебе нужно врачом быть, все-то ты знаешь... Видите, с чего начинают врачи? Дают вам лекарство, но прежде призывают на помощь Бога. А когда лекарства ничем не могут помочь, тогда не тело болит, а душа. А терапию души мы обретем только у Христа! Понимаешь, Екатерина? Душу нашу исцеляет только Христос! Идем теперь к врачу, чтобы сделать тебе прижигание.

Взяв нас обоих за руки, он повел нас через особый вход, соединявший храм с поликлиникой, в дерматологическое отделение. Пока мы шли, все встречные приветствовали Батюшку, выражая свою любовь и уважение. Врачи, медперсонал, служащие, а также больные спешили поцеловать его руку и получить благословение. Чтобы не мешать этим горячим проявлениям чувств, которые меня поразили, я был вынужден идти на некотором расстоянии от Батюшки.

Отец Порфирий вошел с моей сестрой в дерматологическое отделение, а мне посоветовал подождать в вестибюле, так как я, по его словам, "малодушен" и не смогу видеть операцию.

Врачи полностью подтвердили диагноз Батюшки: немедленно делать прижигание! Но не согласились с ним только в одном - каким образом делать эту операцию. Они настаивали на местной анестезии, потому что операция болезненная и довольно длительная. Сестра моя была не против. Батюшка же с ними не соглашался.

- Делайте операцию,- сказал он врачам,- я буду держать ее за руку, и она не будет чувствовать боли! Даже и не поймет ничего!

И действительно! Как потом мне рассказывала сестра, отец Порфирий встал со стула, подошел к операционному столу и с чувством полной уверенности в себе взял ее руку, пощупал пульс и предложил начать прижигание.

Врачи смотрели на него в остолбенении. Он, однако, настаивал. В конце концов они подчинились. Прижигание делали согласно указаниям Батюшки и без всякого наркоза. Скорее всего, анестезию... делал Батюшка, держа сестру за руку и наблюдая за пульсом во время операции. По словам Екатерины, с того момента, как Батюшка взял ее за руку, она почувствовала какое-то внутреннее изменение. Страх сменился необходимым мужеством, трепет - небывалым спокойствием. Быстрый пульс стал ритмичным. Что касается боли, то она ее не чувствовала. Скорее, появилось чувство эйфории, и она ощущала лишь запах гари от сжигаемой плоти. Вообще у нее было чувство полной отрешенности, как будто все происходит не с ней. И так - в продолжение всей операции.

Когда все закончилось, дверь дерматологического отделения открылась, и я увидел отца Порфирия, держащего за руку мою сестру. Оба были радостными и успокоенными.

- Все закончилось благополучно по твоим молитвам, Анаргире! Не понадобились ни анестезия, ни болеутоляющие уколы, ни что-либо другое. Бог был с нами и не дал ей почувствовать боли. Ну а теперь, с Богом! И да благословит вас Господь!

Батюшка "наблюдает" за нашими молитвами

В письме-завещании, которое отец Порфирий оставил своим духовным чадам, он дважды обращается к теме молитвы. Он пишет: "Я очень много молился, когда мне было двенадцать - пятнадцать лет,- и далее, обращаясь ко всем нам, увещевает нас: - Прошу всех, кто меня знал, молиться обо мне, ибо и я, когда был в силах, смиренно возносил молитвы о вас к Богу... и своим духовным чадам я всегда желал, чтобы они любили Бога, Который есть все...".

Эти строки свидетельствуют о том, что Батюшка молился, и, конечно, очень много молился! И молился он не только за себя, но главным образом за других, особенно за своих духовных чад, дабы они сподобились войти в нерукотворный Храм Божий!

То, что Батюшка очень много молился, я могу утверждать с полной уверенностью, так как долгое время провел рядом с ним, многое видел и знаю. Сама его жизнь была непрестанной молитвой! Он молился в церкви, молился в дороге, молился дома - всюду и всегда.

Отец Порфирий был прежде всего делателем непрестанной молитвы. И главное, его молитвы всегда были о других и почти никогда о себе. Если он что-то просил у Господа, то просил для чад своих духовных, молился обо всем мире. "И в особенности,- говорил Батюшка,- я молился о тех, кто просил меня молиться о них".

Для себя же самого он просил только одного - спасения души. Ничего другого! Даже когда он тяжко страдал от многочисленных болезней, которые годами его мучили, он никогда не нарушал этого правила. Никогда, ни разу он не попросил Бога исцелить его, потому что, по его убеждению, "болезнь есть Божие посещение!". И горе тому, кого она не посетит! Такой человек уже здесь, на земле, погиб, потому что здоровому, так же как и богатому, далеко до Царствия Небесного. И богатый, и здоровый имеют равные возможности быть не принятыми в райские обители, оказаться вне чертога брачного.

- Молитесь обо мне,- говорил он нам,- потому что я - великий грешник и не могу сам поднять все бремя моих беззаконий и тяжких недугов. Просите Бога, чтобы Он смилостивился надо мной и поддержал меня.

Однажды, войдя к отцу Порфирию, я увидел, как тяжко он страдает: он был не в состоянии ни поздороваться со мной, ни вытереть пот, от сильной боли градом катившийся с его святого чела. Тогда я сказал ему:

- Вы, Батюшка, совершили столько чудес! Вы излечили столько неизлечимых недугов, как мне известно, даже рак! Вы имеете такое великое дерзновение перед Богом, что сомневаюсь, чтобы кто-либо другой на земле имел такое же дерзновение. Почему же вы не используете его и не попросите у Бога, чтобы Он избавил вас от этих мучений?

- Этого, чадо мое, я никогда не сделаю!

- Но почему? Вы же не просите о чем-то плохом?

- Потому что я не хочу принуждать Бога!

Ответ отца Порфирия меня удивил и совершенно обезоружил. Я молча продолжал сидеть около него, чтобы как-то его поддержать в эти трудные минуты. Наблюдая за ним, я видел, как спокойно и терпеливо отец Порфирий переносил свою болезнь.

За все время этого тяжелейшего для него испытания я не услышал из его уст ни слова ропота, протеста или просьбы, ничего такого, что имело бы отношение к болезни и выражало бы его недовольство столь суровым обращением с ним со стороны Господа Иисуса. Наоборот, несчетное количество раз этот святой человек, насколько улавливал мой слух, повторял лишь два дорогих ему слова: "Иисусе мой! Иисусе мой! Иисусе мой!".

Сладость, печаль и боль, соединившиеся в этих двух словах, разрывали мое сердце! Казалось, что в эти тягостные часы Батюшка прилагал все усилия, дабы убедить Господа не избавлять его от болей и болезней, но только дать ему силы их перенести, укрепить его. И в конце концов это ему удавалось, как удавалось всякий раз, когда он оказывался в трудных ситуациях.

Вообще отец Порфирий встречал все трудности, предаваясь усиленным молитвам. То же он советовал и нам, своим духовным чадам. Обмануть его было невозможно. Он сразу же все понимал. Батюшка имел дар Божий не только на расстоянии "следить" за нашими молитвами, но и знал, о чем мы молились! Словом, мы находились под полным его контролем.

Сколько раз он рассказывал мне, о чем я молился накануне, оставляя меня в безмолвном удивлении. Сколько раз он одергивал меня, когда я не следовал его указаниям, что бывало нередко: "Я тебе говорил: не принуждай Господа своими молитвами. Ты еще будешь указывать Богу?! Разве Он не знает, что нужно делать, а что нет?!".

Или же: "Не занимай Бога мелочами - пусть идут своим чередом. Пусть будет так, как хочет Он, а не как хотим мы".

Однажды он опять сказал:

- С чем это ты обращался к Богу вчера вечером? Разве я тебе не говорил - предоставь Богу делать Свое дело? Неужели ты думаешь, что Он не знает твоих проблем? Или ты знаешь их лучше, чем Он? А может быть, ты думаешь, что лучше Бога знаешь, что полезней для твоей души?

Таким образом, каждый из нас находился под контролем Батюшки даже во время молитвы. Поэтому, чтобы избежать частых замечаний, я однажды попросил его объяснить мне, как правильно молиться, и, если это возможно, рассказать, как молится он сам. Ответ был незамедлительным и исчерпывающим.

- Может, ты молитву считаешь едой, которую предлагают по твоему заказу? Или лекарством, которое выдается по рецепту? Я тебе говорил, что просить следует только об одном - о спасении души. Просить наследования вечного Царствия Небесного. Вот о чем можно просить! Все же остальное предоставь на суд Божий. Еще раз напомню тебе евангельские слова: просите прежде Царствия Божия, все остальное приложится вам [1]. Разве этого тебе недостаточно? Если тебя это не удовлетворяет, ограничься умной молитвой.

Для меня молитва "Господи Иисусе Христе, помилуй мя" вполне достаточна и исчерпывающа. И конечно же, она значит больше, чем все остальные молитвы. Надобно лишь произносить ее с глубокой верой и преданностью воле Божией, как бы перед тобой был Сам распятый Иисус.

И еще. Когда ты творишь эту молитву, ум свой обрати сюда, ко мне. Я же восприму твою мысль и буду молиться вместе с тобой за тебя. Это самое лучшее. И именно так я советую тебе делать.

- Да, Батюшка, но вы не говорите, что правильно.

- Я-то говорю, что правильно. Это ты понимаешь неправильно. И знаешь почему? Потому что ты отделяешь себя от других. Вот это как раз и неправильно. Так же, как мы любим самих себя, мы должны любить ближнего. Я люблю всех, весь мир, как самого себя. Поэтому я не вижу причины, почему бы мне не произносить: "Господи Иисусе Христе, помилуй нас", а не "помилуй меня". Потому что и я, и весь мир суть едины. Вот и ты произноси: "помилуй нас".

- Но ведь дело не только в этом. Не хватает чего-то...

- Чего же тебе не хватает такого, о чем тебе известно, а мне нет?

- Мне не хватает слов "Сыне Божий".

- Почему? Разве тебе известны многие сыновья, которые есть у Бога? Ведь это подразумевается. Один Сын у Бога, Единородный, Иисус Христос. Так же как един Отец и един Дух Святый. Едина Святая Троица! Где ты нашел "сыновей"?

- Да, Батюшка, един Сын Божий, это факт. Но в заповедях блаженств говорится: Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся [2]...

- "Нарекутся", говорит, то есть будут называться. Это не значит, что они станут сынами Божиими. Держись подальше от таких мыслей. Ты молись так, как я тебе говорю. А я, как всегда, буду следить за твоими молитвами и участвовать в них.

О, если бы и теперь он молился вместе с нами там, где он находится,- на небесах!
Ср.: Лк. 12,31. - Ред. ^
Мф. 5, 9. - Ред. ^

Фонтан бензина из пустого бензобака

Этот случай произошел с одной знакомой девушкой, которая выполняла самые разные поручения отца Порфирия. Для того чтобы везде поспевать, она пользовалась автомобилем, который имелся в ее распоряжении. К сожалению, автомобиль работает не на воде, а на бензине, стОящем к тому же очень дорого. А девушка была безработной! Поэтому всегда в ее автомашине стрелка, показывающая уровень бензина в бензобаке, смотрела влево, грозя в любой момент остановкой автомобиля.

Однажды вечером, когда она возвращалась в скит после долгого путешествия по Афинам, она увидела, что стрелка бензобака на нуле. Девушка была страшно обеспокоена и просила Бога, чтобы Он помог ей добраться до скита. Как видно, Господь услышал ее молитву и молитву раба Своего - отца Порфирия, и она доехала почти благополучно. Говорю "почти", потому что оставалось всего несколько десятков метров до скита, когда машина остановилась.

Девушка заперла машину и, как обычно, никому ничего не сказала. Рано утром Батюшка попросил ее доставить в Афины одну официальную бумагу. Она с удовольствием согласилась, но вынуждена была признаться:

- Батюшка, я поеду общественным транспортом, потому что вчера вечером, когда я вернулась из города, у меня кончился бензин...

Батюшка посмотрел на нее, потом сделал вид, что задумался, и наконец сказал:

- Хорошо! Поезжай.

Девушка взяла у Старца благословение и, уходя, решила пройти мимо машины, очевидно, чтобы проверить, хорошо ли закрыты дверцы. Подойдя к машине, она увидела нечто странное, чему отказывались верить ее глаза. Она увидела, что из бензобака ключом бьет бензин! Она чуть с ума не сошла! Разве что не закричала!

Перекрестившись, она бегом вернулась к Батюшке и, запыхавшись, сообщила ему о великом чуде. Отец Порфирий горячо поблагодарил Бога, успокоил девушку и сказал, чтобы она ехала. В то же время он ей строго запретил кому-либо рассказывать об этом чуде до самой его смерти.

Но, Батюшка, можно ли скрывать такие чудеса?

 

 

 

     
http://azbyka.ru/tserkov/svyatye/svyatye_i_podvizhniki/kaliatsos_zhizn_i_chudesa_startsa_porfiriya_03-all.shtml
        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/