Часть 1

ПИСЬМА К МОHАШЕСТВУЮЩИМ И МИРЯHАМ

42

Сегодня, сестра моя, не так, как в старое время, куда ты уходишь своим умом. Сегодняшнее состояние многих ограничилось в некоем внешнем устроении. За пределами этого нет заботы и попечения о внутреннем устроении души, где сосредоточено все, где соединяется вещественный с невещественным, человек с Богом, в соответствии с вместительностью нашего земляного естества. Это весьма прекрасно и очень хорошо. Но все мы этого избегаем. Все показываем спину. Поскольку требуется подвиг. Но и ум человеческий сильно ужасается, только лишь услышит об этом. В этом подвиге должен содействовать Бог. Ибо без Него ничего нельзя достигнуть. Намерение человека должно поподвизаться. Но нужно, чтобы тело источило кровь. Поскольку должна сойти кожа с внутреннего человека. Растает, как воск, ветхий человек. И как у железа, когда его помещают в огонь, отлипает и падает ржавчина, бывшая сверху, так делается и с человеком. Приходит помалу благодать и лишь приблизится к человеку, он тает, как воск. И в этот миг человек не знает самого себя, а ум -- весь многоокий и озареннейший. Однако в этом сверхъестественном действии он не может отделить себя самого, ибо весь соединяется с Богом. И тогда падает ржавчина. Снимается печать. Умирает ветхий человек. Забирается материнская кровь. Обновляется замес. И человек изменяется не телесно, но [изменяются] человеческие природные преимущества и дарования -- их просвещает, укрепляет и обновляет благодать. И оживотворяется старый Адам, созданный по образу Божию. Ибо сейчас, когда мы прародительски лукавые, блудные и развращенные, мы [пребываем] по образу лукавого. Такими он нас соделал -- из крови и флегмы. Но прежде чем это изменится, требуется многое. Требуется строжайший пост, чтобы ушла материнская кровь, чтобы очистилась флегма -- эта нечистота. Чтобы стерлись представления, которые человек узнал с детства. Требуется присоединить к тому и постоянное бдение. Не один раз или два, но все время, чтобы утончился ум, грубый и неповоротливый. И, в-третьих, непрестанная молитва. Умом, словом и сердцем. И как умирает человек, если прекратится дыхание, так умирает и душа без непрестанной и всегдашней молитвы. Поскольку спит живая плоть, то начинает улавливаться из непрестанной молитвы, и обновляются страсти. Ибо враг не спит, а непрестанно воюет. И как младенец, зачатый в утробе матери, если прекратит дышать, задыхается и умирает, подобно и в зачатии духовном, если прекращается умное делание. Итак, об этом достаточно. Однако подвиг на этом не заканчивается. Подвигов, предстоящих нам, много. Предстоит воевать с очень многими духами, из которых самый большой -- блуд, поднимающий парус до небес и углубляющийся в бездны. Когда ты постишься, бдеешь, взываешь, плачешь, болезнуешь, он содействием сатаны не замирает ни на миг, но постоянно находится в возбуждении: огонь, от огня происходящий, семя Исава, сына вавилонского. Ты взываешь, ищешь Христа. Бьешься, плачешь, болезнуешь. А он кричит: "Хочу женщину!" И не один день или год, но восемь и десять. И только когда увидит Бог терпение, когда доходит человек до отчаяния, тогда забирает Господь зло, и удаляется страсть. Так происходит со всеми страстями, но они не удаляются окончательно, как эта. Да и силы не имеют такой, поскольку они привнесенные. Тогда как страсть супружества -- от естества. А человек бьется, чтобы изменить естество. И не может изменить сам свое естество, а Бог его изменяет. Поскольку Он, как полагатель пределов, разрушает пределы и изменяет естество так, как хочет*. --------------------------------- * Иде'же бо хощет Бог, побеждается естества чин... (Октоих. Догматик, глас 7.). -- Ред.

Но если захочу записать одно за другим искушения и страсти, должен буду написать книгу. Поскольку, кроме всех тех, которые воюют и против которых воюет человек до последнего дня, есть и те, которые попускает Бог для испытания. Которые, так как происходят без нашего собственного намерения, требуют большого труда, и сражаться с ними нелегко. Знаешь ли ты, каково, когда ты не искушаешь -- тебя искушают? Ты не крадешь -- у тебя крадут? Ты благословляешь -- тебя проклинают? Ты милуешь -- тебя обижают? Ты хвалишь -- тебя осуждают? Приходят без причины, чтобы тебя обличить, постоянно звать тебя прельщенным -- до конца жизни? А ты знаешь, что это не так, как они говорят. И видишь искушение, которое ими движет. И, как виновный, ты каешься и плачешь, что ты такой и есть. То, о чем шла речь, -- самое сильное. Поскольку воюют с тобой и они, и ты воюешь сам с собой, чтобы убедить себя, что так и есть, как говорят люди, хотя это не так. Когда видишь, что ты абсолютно прав, и убеждаешь себя, что ты не прав. Это, сестра моя, искусство из искусств и наука из наук. Бьешь себя палкой, пока не убедишь себя называть свет тьмой и тьму светом. Чтобы ушло всякое право. И чтобы окончательно исчезло возношение, чтобы стал ты младенцем при полном разуме. Чтобы видеть всех, когда тебя никто не видит нисколько. Ибо тот, кто станет духовным, всех обличает, не обличаемый никем. Все видит. Имеет глаза свыше, а его не видит никто. У праведности нет колокольчика, который бы звонил и возбуждал в тебе любопытство, чтобы оглянуться и его увидеть. Это невещественный дар Бога. Почему ее* назвали благодатью? Потому что не видится, не ограничивается, не представляется, не расцвечивается. Божий дар. Невыразимое, и непостижимое, и многобогатое чудо. --------------------------------- * Праведность. -- Перев.

Поэтому Господь, воистину Бог, ходя по дороге, казался таким же, как остальные люди. Говорили: "Ест и пьет". Был прозван обманщиком и бесноватым. И сегодня если кто заговорит о благодати, об очищении внутреннего человека -- считается обманщиком. Сразу услышишь: "Он -- прельщенный". И совершенно исчезло из ума человеческого понятие, что нужно все старание прикладывать к внутренности чаши, как нам и говорит Господь. Итак, это вкратце, одна капля из моря, и написано тебе, сестра моя, ни по какой иной причине, а потому, что ты пишешь, что видишь ошибки монахов и нет у тебя к ним благоговения. Однако я не хочу, чтобы ты так писала. Ибо ты -- существо, подобное им, и не можешь быть совершенно избавлена от упрека. Должна и ты пройти через огонь и воду, чтобы тем явилось твое достоинство: какой чести ты удостоилась от Господа, а не от людей. Люди не умеют [правильно] оценивать. Должен нас почтить Он, Подвигоположник, Который предлагает подвиги, устанавливает правила битвы, дарит силу, укрощает противников, венчает подвижников, награждает славой. Это нелегко ни узнать из слов, если не войдешь в печь испытания, ни понять, если этого не вкусишь. Итак, смири свое мудрование и не думай, что это легко испытать и познать.

43

Благоволением Божиим вот и снова, золотая моя сестра, говорю с тобой посредством чернил и бумаги. На Святой Горе я нахожусь более пятнадцати дней. Так вот, прежде чем уехать из Салоник, я тебе написал письмо. Еще я тебе послал святые иконы. И одну полную корзиночку. Только забыл, что я туда положил. Думаю, что чай и фундук -- благословение для детей. Возьмешь это у Вероники в монастыре Мелетии. Хотя тебе это уже, наверное, передали. Так вот, поскольку ты медлила с письмом, то когда я выезжал, не написал тебе, чтобы вы приехали в Салоники, думая, что вы можете задержаться, тогда как я спешил обратно. Поэтому я нарушил обещание. В другой раз, если захочет Бог, вы увидите меня, а я увижу вас. Как устроит Господь. Только сейчас прошу тебя проявить терпение в искушениях. О деньгах за святые иконы не волнуйся. Когда они у тебя будут, тогда их и пришлешь вместе с платой за другую икону, трех святителей. Сейчас ее делают и скоро закончат. И, пожалуйста, не проси больше денег у той женщины, если она бедная, может быть, у нее нет. А я здесь позабочусь и устрою, как хочет Господь. Хотелось бы только, чтобы она прислала для поминовения своих умерших родителей. И другая женщина, если хочет икон, пусть пришлет весточку и деньги, а я закажу. Поскольку мне это не составляет труда и я делаю этим облегчение пустынникам. И они, в свою очередь, делают облегчение мне. Здесь не выгода, а исполнение любви, по слову Господа: "Любите друг друга". Поскольку монах должен днем и ночью приносить себя в жертву во славу и любовь Божию. Мы здесь, сестра моя, ночью совсем не спим. Каждый вечер совершаем бдение. Всю ночь молимся обо всем мире. Немного отдыхаем только утром и пополудни, после того как поедим. Это наш чин. Полдня трудимся, остальное время пребываем в покое и тем довольны. Аскетическая жизнь! Пустыня! Ангельская жизнь,-полная благодати! Если бы могло быть место, с которого ты бы нас видела! Ах, если бы ты могла нас видеть! Здесь, сестра моя, земной рай. И если кто с самого начала возьмется за жизнь жестокую, высокую, то становится святым. Иначе, если пойдет по дороге чуть широкой, то впоследствии, позже его увлекает спуск. Становится иногда хуже мирских. Ибо диавол сильно воюет против монахов. Так как хочет отомстить Христу. Говорит: "Смотри, Назарянин, вот Твои воины! Ты им обещаешь Вечное Царство, а они от Тебя отрекаются. Ради малого наслаждения гортани они следуют за мной!" -- так похваляется бес. Поэтому тому, кто хочет стать монахом, нужно иметь большое самоотречение. И сказать себе, что ничем другим не будет жить в этой жизни. Но распнет самого себя, терпя каждое приходящее искушение: голод, жажду, наготу, обиды, оскорбления, огорчения всякого рода. А если этого не учтет, а придет, надеясь на хорошую жизнь, лучше пусть не приходит, а живет в миру, как хороший христианин, будь то мужчина или женщина. У монаха бывает время, когда с ним пребывает и помогает ему благодать, и человек находится в раю, и проводит жизнь как ангел во плоти. Но когда благодать уходит, чтобы он был испытан, тогда он каждый миг вкушает отравленные воды ада. Тьма и страдание души. Но и снова -- свет и утешение, и снова -- неумолимое страдание. А тот, кто в браке, идет по средней дороге: ни больших подъемов, ни больших спусков. Итак, Бог да поможет каждому в той ноше, которую он способен нести. Ибо велика тяжесть в монашеской жизни и большой подвиг. И нуждается приходящий в великом трезвении и постоянном понуждении естества. И чтобы до смерти не покидала его отвага, чтобы он не ослабил внимания. Иначе сразу падает и пропадает. Поскольку кровожадные и коварные бесы бдительно стоят и ожидают подходящего времени. Итак, да просветит и сохранит нас Бог. Все мы, монашествующие, оставили мир и все мирское ради одной цели -- удостоиться нетленных и вечных благ. И кто забывает эту свою цель, тот показывает, что не понимает, зачем избрал этот жестокий путь монашеского жития. Наш собственный подвиг -- это презирать не только приятное, но и все печальное нынешней жизни, каждый день перекладывая наше жительство на Небеса. Возлюбим всей душой и сердцем Господа нашего Иисуса Христа и Его сладчайшую Матерь за то, что Ими мы были возлюблены. И, пройдя через бури этой жизни, там будем неразлучны с Ними, созерцая всегда неизреченную славу и ту несказанную красоту, которая уготована любящим и терпящим. Ибо видел я брата, истину говорю и не лгу, который пришел в исступление, сидя лунной ночью в глубочайшем покое. Полнейшая тишина -- ни одного человека или дома там не было. И когда он бдел и молился, явился ему пленительный птичий голос, и увлек весь его ум, и вобрал в себя все его чувства. И он последовал за ним, чтобы увидеть, откуда исходит такой сладкий голос. И, глядя, как вне себя, по сторонам, видит и идет, только не ногами и глазами, а в исступлении. И, пройдя дальше, увидел пресветлый свет, полный благоухания и благодати. И, оставив пение птицы, вознесся, или, скорее, был пленен созерцанием ослепительного света. И, шагая, как иной юродивый, вышел на дорогу, белую как снег. То здесь, то там стены были бриллиантовые. Обо всем, что там было, не рассказать словами. А заглянул вовнутрь -- там прекраснейший рай, который украшали всякие цветы. Все златолистные, так что язык человеческий не в состоянии этого высказать, и, как сумасшедший, он на это смотрит и, весь плененный, этому удивляется. Проходит далее, а посреди -- огромный, белоснежный, размером с небо, дворец. И в дверях стояла Госпожа наша Богородица, Царица Ангелов, единое наше отдохновение, неизреченное благоухание и утешение всякой души христианской, несущая белоснежного как снег Младенца в Своих объятиях, сияющего паче тысячи солнц. И когда приблизился тот брат, то припал, как сын ко своей матери, весь полыхая Божественной любовью. И Она его обняла, как подлинное чадо, и поцеловала. О рачение любви Божией! О любовь Матери к сыну! Она облобызала его, как Свое чадо. Наполнила его несказанным благоуханием. И тот правдивый человек сказал мне, что когда он вспоминает это созерцание, все эти годы чувствует благоухание и услаждение в своей душе. Его лицо обласкал Своей полной ручкой тот несказанный и сладчайший Младенец. Была ему возвещена Матерью и тайна, о которой он горячо молился в течение многих дней. А Сын еще сказал ему, что ради наслаждения такой радостью он должен подвизаться, страдая до конца жизни. Так вот, отойдя, он вышел туда, откуда пришел, не желая того. И, удаляясь, он снова услышал птичий голос, пленивший его вначале. И, глядя наверх, он увидел большую тысячецветную птицу, которая своими крыльями покрывала весь тот рай, и вокруг были троны, и малые, похожие друг на друга птички исполняли ту неизреченную мелодию, и те, кто там был, веселились. А видящий снова пришел в себя и оказался там, где был перед тем, как это увидел. Итак, слыша такое, будем терпеть всякое огорчение и скорбь ради стольких благ, которые для нас уготованы. Ибо то, что здесь кажется прекрасным, в сравнении с тем -- тьма и мука.

44

Дорогая моя доченька, добрая моя голубица, хорошее мое дитя. Желаю тебе, чадце мое, быть здоровой душой и телом. На днях пришел мне помысл и я сказал в своем уме: "Что так медлит написать нам мое чадо? Как упустила из виду? Может быть, говорю, занята учебой моя дочь?" Наконец получил твое письмо и, радуясь о твоем здоровье, печалюсь о твоих грехах, которые ты постоянно совершаешь, поскольку ты, такая маленькая девочка, ссоришься со всеми. Интересно, когда ты станешь невестушкой Владыки Христа, когда наденешь святое монашеское облачение, исправишь ли ты тогда свое неуместное поведение или будешь ссориться снова? Ладно, сейчас пусть все будет прощено. Только будь внимательна впредь, иначе наложу на тебя строгую епитимию! Поскольку ты как невеста Небесного Царя не должна делать ничего неуместно, а со всеми вести себя как самая младшая, быть самой скромной, самой смиренной. Со многими слезами на глазах плакать, просить удостоиться радости мудрых дев со всеми Ангелами и святыми. И будь внимательна, добрая моя доченька, ибо ты уже подросла и начинают изменяться помыслы. Начали лететь близ тебя стрелы лукавого. Ты же береги свою душу, крепко береги свою честь. Христос и Матерь Божия хотят, чтобы мы всегда были внимательны и имели страх Божий. Не думай найти радость и удовлетворение в том, в чем твоя душа печалится, а Божия благодать не находит себе места. Радость -- это дар нашей душе от Бога, и если ты ее смутишь, она не придет вновь, если только ты с большой болью не опечалишься и не покаешься, в чем согрешила. Однако есть ли на то причина, чтобы опрометчиво прогонять голубицу благодати и затем с печалью, со многими воздыханиями искать ее, чтобы она снова пришла обратно? Многие прогнали радость, неразумно смутили ее, и она более не возвратилась. Поэтому будь внимательна, хорошая моя девочка. Без твоей матери не делай ни шагу. Не заводи много подружек. Не люби украшений. Не интересуйся духами. Все это -- мирские занятия: насколько излишние, настолько предосудительные. Пусть будет у тебя страх Божий всегдашним украшением, а скромной одеждой -- смирение. Надежным покровом -- Всецарица. Хранителем-наставником -- ангел твоей души. Запахом духов -- девственное благоухание твоей души и тела. Да, дитя мое, так делай и будешь жить ныне и вовеки. Ибо смерть души идет рядом с тобой, опережает твой шаг, порхает в твоем сердце, летает в твоих глазах, борется с твоими помыслами. Будь внимательна к своей жизни, крепко береги свою душу! Да, золотая моя дочь, ведь мир испортился и искуситель, видя Божественную любовь и вашу ревность по Богу, полагает "камень преткновения и камень соблазна" на жизненном пути. Поэтому слушай мои слова и храни их, чтобы они тебя хранили от преткновений. Читай божественные книги, чтобы ими просвещался ум, чтобы направлялась на духовный путь твоя душа. И это божественное учение станет для тебя небесным приданым и вечным богатством. К тому же будь внимательна, чтобы не ослушаться ни твоего отца, ни матери. Берегись случайных встреч с мирскими. Уже прошел малый и невинный возраст. Не учись много говорить, лучше -- поменьше, а молчание -- богатство души. Если приучишься много говорить, и молитву Иисусову вскоре потеряешь, и душу свою очень утомишь, и другим многим, безусловно, навредишь. Ибо в многословии не избежать греха. И еще позаботься, дочь моя, быть всегда разумной, смиренной, послушной, молчаливой, терпеливой, воздержанной, старательной, непрестанно день и ночь молящейся. Пусть уста твои не оставляют умную молитву. И увидишь, сколь будет просвещаться ум, как сердце будет источать радость и мир! Все делай с благоразумием, после доброго совета. Люби исповедь и часто причащайся. Не гляди на мир, чтобы видел тебя Бог. И если всегда будешь хранить девство тела и души, Пресвятая Дева будет тебя хранить от всякого зла, от всяких врагов, видимых и невидимых. И я молюсь, дочь моя смиренная, чтобы скоро исполнилась на тебе воля Господня: "Даст тебе Господь Бог по сердцу твоему"*. --------------------------------- * Пс. 19, 5. -- Ред.

45

Радуйся о Господе, возлюбленный и желаннейший мой сын, весьма хороший, но чуть гневливый, очень разумный, только немного упрямый, очень добрый и немного ревнивый. Желаю, чадо мое, чтобы я увидел тебя скоро, как хочет того моя душа. Получил твое письмо и прошу, дитя мое, писать немного разборчивее, потому что из-за зачеркиваний не в силах был его читать. Ибо я, доброе мое дитя, как видишь, малограмотный. И только по слогам с усилием это прочитал. И опять же только отчасти, не все. Поэтому забываю начало, пока дохожу до конца. И почему, дитя мое, ты все жалуешься, что я не пишу тебе? Но я, несчастный, даже тем, кто мне пишет, не успеваю писать, насколько же более -- тому, кто не пишет? Не знаешь разве, дитя мое, что это твое письмо побуждает меня тебе писать? Разве не знаешь, что и у меня как у монаха много духовных обязанностей, которые не позволяют мне присесть ни на миг? Ибо я обязан молиться о вас. И если не напишу письмо -- восполняю молитвой. Поскольку речи многих ты можешь услышать в миру, тогда как молитва там -- труднейшее дело. Но здесь, в тишине, для нас это легче. Поэтому не жалуйся. Ибо все, что я ни делаю, делаю с осознанием и со страхом Божиим. Когда опять захочешь [получить от меня] письмо, то не ленись и напиши, тогда я снова окажу тебе послушание. Ибо Господь говорит: "Просящему тебя дай"*, а не не просящему. --------------------------------- * См.: "Просящему у тебя дай" (Мф. 5, 42). -- Ред.

Молюсь, чадо мое, с болью души, со множеством слез, чтобы хранил тебя Господь от всякого зла. Спеши убегать быстро, как олень, перепрыгивая лопушки диавола и наступая на аспида и василиска, радуйся непрестанно радостью сладчайшего Иисуса и Пречистой Его Матери. А если с Богом Святым ты придешь к нам в какой-нибудь день после Пасхи, тогда прекрасно поговорим о духовном. Скажем тогда о многом. И ты увидишь здесь, в пустыне, очень небольшие и красивые наши домики. Воистину повеселишься. Взыграешь, как олень, будешь плясать, как ягненок. Увидишь, каким образом просыпается душа. Как вскармливается молоком, будто дитя малое, развивается со временем, благодаря познанию, и возрастает, если хорошо содержится. А также, как она портится, заболевает, до конца отмирает и совершенно погибает... Итак, мечтай о благих надеждах и ожидай прихода весны, чтобы впереди у тебя было лето. Возвысь свой ум в то, о чем я тебе пишу, и время пролетит быстро. Понуждай себя к своим духовным обязанностям, чтобы враг не нашел возможности тебя уловить. Это вкратце, сын мой, с моей большой к тебе любовью.

http://serdcevedenie.narod.ru/books/hesychasm.htm

 

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/