В САДУ ПРЕСВЯТОЙ Б0Г0Р0ДИЦЫ



 


Узнав, что батюшка ежегодно, начиная с 1999 года, совершает паломничество на Афон, решила задать вопрос, нещадно меня мучающий. Дело в том, что прошлой зимой один знакомый ездил в паломничество в Иерусалим, и привёз одно не очень приятное впечатление. Следуя по маршруту, остановились они у одного греческого православного монастыря, постучались. Узнав, что паломники из России... в монастырь их не пустили. Монах, говорящий по-русски, объяснил: «В нашем монастыре не любят русских паломников, потому как не умеют себя вести». В ходе разговора монах вскользь бросил, что, мол, греки уже давно православные, а мы — младенцы по сравнению с ними, поскольку всего тысячу лет назад приняли Православие...» И я спросила батюшку: «А на Афоне тоже такое отношение к нам?»

20 граммов узы и яблоко в придачу
— Не замечал такого, — развёл руками о.Иорь. — Кстати, пре-возношение эллинов над другими православными соборным постановлением Элладской Церкви осуждено. А что в тот монастырь не пустили, так монах ведь сказал почему — безобразно люди себя ведут. Однако не надо обобщать, зачастую тех, кто едет по святым местам, не всегда можно паломниками назвать. Это — туристы... А настоящих наших паломников любят везде, потому что они отличаются особым благочестием. Русский, истинно верующий человек, будет класть земные поклоны перед каждой иконой, благоговейно целовать святыни. У греков нет такого внешнего проявления благочестия. Потом Греция, к сожалению, тоже расцерковляется, там много людей, отошедших от Церкви. Хотя, конечно, есть на Афоне и великие старцы, и подвижники. Но русский... уж если он дорвётся до Афона, то молится истово.

А гостеприимство на Афоне — издревле было в чести. И ныне большие монастыри, в отличие от скитов, берут на себя обреме-нение принимать паломников. Вот, скажем, в скиту братства Иосифа Исихаста отведено было только два часа в сутки, когда старец отвечает на вопросы. Монахи объясняют: «Мы тут собрались, чтобы сугубо заниматься молитвой, а если начнём обслуживать паломников, превратимся в слуг». Но в больших монастырях есть начальник гостиницы — архондаричный  (архондарик — гостиница) и послушники, готовящие трапезу для паломников.
Афон называют Садом Пресвятой Богородицы, и когда я в первый раз ступил на афонскую землю, то скоро почуствовал, что если бы возможен был на земле рай, то это был бы Афон. Недаром говорят, что Святая Гора находится между Небом и землёй — это ещё не рай, но уже и не земля. И меня поразила любовь ко мне — чужестранцу. Это не вежливость — это именно любовь. Я потом уже сообразил, что просто здесь в каждом человеке видят Христа И столько было примеров выражения этой любви! Помню, мы как-то очень поздно пришли в греческий (на Афоне 20 монастырей — 17 греческих, один русский, один сербский, один болгарский и румынский скит) монастырь.
Архондаричный спрашивает: «Вы хотите остаться ночевать?» — «Да, -хотим». — «А не хотите ли вы поесть?» Ну, вообще-то мы были не против подкрепиться. Ужин был давно уже закончен, трапезная закрыта. Но тут же пришёл брат, который там послушается, стал нас кормить. Одно блюдо подаёт, другое, — мы едим с удовольствием, — он третье подаёт, ещё и ещё, — мы едим. И тут я обращаю внимание, что он облокотился локтем на окошечко раздачи и с таким умилением смотрит, как мы насыщаемся. Наконец, мы наелись. И тут он восклицает: «0! нет, ещё не всё!» И дал каждому по яблоку. Никто его не заставлял яблоки нам принести
— правда ведь? Он уже нас накормил, но чтобы нам стало совсем хорошо, дал ещё по яблоку — от души.

Батюшка, а как вы объяснялись с греками?

— В первый же раз, когда мы ехали сюда, выучили по-гречески слова «здравствуйте», «до свидания», «благословите», ну, слово экклесия мы все знаем — это церковь. А ещё один иродиакон из Троице-Сергиевой Лавры подсказал, как называются мощи (липсонэ), а иконы и у нас иконы.
И вот мы потом приходили на Афоне в монастырь и перечисляли: «Благословите, эклисия, иконес и липсонэ».
И ещё о гостеприимстве. Перед тем как мы отправлялись осматривать святые места, нас угощали кофе и узой — анисовой водкой.
— В монастыре водку дают?
— Это традиционное афонское угощение — чашка чёрного кофе, уза, холодная вода и лукум. Я сначала тоже удивился, как это монахи до пьянства дошли. Но когда отшагал по жаре в 40 град. несколько километров, пришёл перегретый, уставший, а мне предложили холодную воду с узой.
я выпил и... быстро охладился и психологически расслабился. А после чёрного кофе минут через 20 наступил такой прилив энергии, что я готов был снова в путь.
— И можно на службу идти? Не пьян человек?
— Ну, дают всего 20 грамм, Господи помилуй... да на жаре всё по другому. Алкоголь в жарких странах действует иначе, чем в холодных. Вспомните рассказ Д.Лондона «Сын солнца». Действие происходит на островах Океании, где европейцы, чтобы не умереть от лихорадки, употребляли алкоголь, нейтрализующий жару.
Кстати, узу на Афоне дают только паломникам. Монахи, как положено по Уставу, пьют вино, и то по праздникам. Но пьют не перед трапезой, а в середине: поел, спустя 10 минут игумен в колокольчик позвонил — можно взять вино. Кстати, 100-200 граммов вина за обедом — это не питие, а пища. А у нас в России холодно, и культура питья совершенно другая...

В гостях у Панагии
В первый же приезд мы — архимандрит Серафим из Вятской губернии, наш прихожанин Валентин и я — решили подняться на Св.Гору, до отметки в 1,5 000 метров над уровнем моря: по преданию, до этого места поднялась Сама Богородица, когда Она была на Афоне. Здесь стоит храм. А поскольку греки чаще всего Богородицу называют Панагия — Всесвятая, то и храм называется Панагия.
И вот, не ведая путей, пошли мы, как потом выяснилось, самой короткой, но самой крутой дорогой, да под палящим солнцем. От непривычки нас чуть удар тепловой не хватил. Уж сумерки на землю пали, мы чуть живые, но до Панагии в этот день так и не дошли — упали где-то поперёк тропы и кое-как перемоглись до рассвета. Утром оказалось, что не дошли всего ничего — ещё каких-то полчаса — и мы были бы в храме. Храм оказался простеньким — отлит из бетона, сверху греческий сферический купол с крестиком, сбоку пристроено небольшое помещение для паломников, чтобы было где переночевать. Когда мы, наконец-то, вошли в храм Пресвятой Богородицы и поклонились Её иконе, у меня мелькнула мысль: «А ведь я в первый раз в жизни действительно потрудился, чтобы поклониться Матери Божией». До этого всё было как-то легко и поверхностно. А здесь, когда семь потов сошло и чуть живой добрался — всё ради того, чтобы поклониться Богородице — это действительно труд.
На самую вершину, на которой стоял храм Преображения Господня, мы в тот раз не попали, хотя оставалось всего 500 м. Просто не было сил, а подъём ещё более крутой, никакой растительности, и дорога вьётся серпантином. Когда мы уже спустились к морю, я без палки даже идти не мог: одну ногу до крови сбил, на второй колено болит, не гнётся.

В Преображенский храм мы попали в другой раз. Он оказался таким же маленьким и непритязательным, как и храм Панагии. В нём может разместиться на ночлег семь человек. Я вообще спал в алтаре. Но утром вдруг начали собираться тучи. Было страшно — они сползались и справа, и слева на самую верхушку горы, а внутри гроза бушует, молнии сверкают. Мы поняли, что если не убежим, то надолго задержимся здесь, и живы ли ещё останемся. Потому что, по рассказам монахов, молнии там на вершине ужас, что творят... На храме, конечно, есть громоотвод, но видели бы вы, как он искорёжен от ударов молний.

Мы побежали вниз. На Афоне начался сезон ливневых дождей, и попади мы в такой ливень, спуститься было бы невозможно — вода несётся потоком, и можно, поскользнувшись, полететь вниз и руки-ноги переломать. Меж тем начал накрапывать дождь. Я несколько раз спотыкался и от ударов пальцев о носок ботинок сбил себе ногти... Но это, право, были мелочи, в голове стучала одна мысль: «Добежать бы до Панагии». Там дорожка более пологая. Вот промчались мимо Панагии и, с Божьей помощью, мы уже внизу. Тут перед нами неожиданно вырос скит св.Анны. Монахи подхватили нас, мокрых насквозь, едва живых, обсушили, накормили, уложили почивать. Наутро мы узнали, что обычно паломники, отправляясь к храмам Панагии и Преображения Господня, идут через этот скит, ночуют, а с рассветом начинают подъём на гору, и на обратном пути также отдыхают и ночуют в скиту.

Скит святой Анны и турецкая сабля
В скиту матери Пресвятой Богородицы св.Анны, или как её греки ласково называют «йа-йа» — бабушка, есть стопа и чудотворная икона св.Анны, пред которой молятся о разрешении от безплодия. Тут же фотографии детей, родившихся после того, как их отцы приезжали на Афон и молились о даровании им чада.
Я заметил рядом с иконой св.Анны турецкую саблю, поинтересовался, откуда она? И монахи рассказали замечательную историю.
У некоего турецкого военачальника не могла родить жена. Но паша узнал о существовании чудотворной иконы св.Анны и отправился на Афон. Созвал он монахов скита (а это было время ту-рецкого владычества) и говорит: «Молитесь, отцы, усердно, чтобы моя жена родила сына. Иначе головы всем поотрубаю». Монахи в ответ: «Мы будем молиться Господу, чтобы Он послал тебе наследника. Но молитва успешна при одном условии... тебе надо крестится». — «Если проблема только в этом, я готов». Приняв Крещение, паша отбыл к себе на туретчину.
Жена его вскорости отяжелела, и паша собрался на Афон, благодарить монахов. Заказал ювелиру золотую лампаду в форме яйца, чтобы повесить её на икону св.Анны. Ювелир был христианин, он подумал: «Вот турок — и тот лампаду Богородице жертвовать хочет, а я что же? Добавлю-ка немного золота, чтобы и моя лепта пошла на Святую Гору...» Когда паша получил лампаду, он решил проверить, а не сжульничал ли христианин? Взвесил паша лампаду, а она тяжелее, чем весил его слиток золота. «Ага, — решил турок,
14 октября 2013 г. от Р.Х.
— христианин часть золота взял себе, а сюда какой-то металл добавил...» Схватил он ювелира — ив тюрьму. В это время жена рожает сына, но один глазик у ребёнка закрыт. Турок приехал на Афон, пришёл в скит: «Отцы, я привёз лампаду в благодар ность за помощь. Но вы не очень усердно молились — глаз у сына не открывается». Один старец отвечает: «Не наша это вина — на тебе какой-то грех». Стал паша припоминать всё, рассказал и об истории с лампадой. Тут-то и открылось, что лампада была из чистого золота, а паша совершил несправедливость. — «Поезжай, исправляй свой грех, а св.Анна поспособствует, чтобы у сына твоего всё было благополучно», — сказали ему. Так и свершилось: турок освободил ювелира, и глазик у сына открылся. Тогда паша вновь поехал на Афон и оставил там свою грозную саблю...
А у нас с этим скитом сложились особые отношения. Братство иконописцев сделало нам список,освящённый на иконе св.Анны, только меньше размером. Теперь эта икона находится в храме прп.Серафима Саровского в Песочном. Приходите, молитесь.

Записала Ирина РУБЦОВА

http://hramserafima.spb.ru/press.htm

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 240-26-49
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/